(no subject)

[luar_soll]

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я честно старался при написании в первую очередь руководствоваться матчастью и только во вторую - собственными глюками. Но иногда (особенно в час ночи без доступа в интернет) матчасти не хватало. Поэтому прошу прощения за возможную лажу в некоторых вопросах морского дела и вольное обращение с историями и характеристиками реально существовавших кораблей.

Ну, в общем, я еще месяцев десять назад говорил, что хочу написать или сыграть историю о Летучем Кошке и Летучем Голландце. Сыграть так и не удалось, а вот написать телегу на 6831 слово - получилось. В особой художественной ценности телеги не уверен, но раз уж приглючилось и написалось - пусть живет, что ли...

ЛЕТУЧИЙ КОШК И ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ

Как же хорошо, что бригантина "Лэрдаль" - своя, родная, привычная с котячества. И матросы все знают. Иначе бы опять пришлось все плаванье провести в кошачьем облике и ни с кем не перемолвиться даже словечком, а уж тем более - не обернуться человеком, хотя наконец-то это стало возможно даже на расстоянии от Маяка. Впрочем, все равно не везде. На "Лэрдале" вот получается. На других кораблях - нет, хоть на парусных, хоть на теплоходах. На берегу - тоже чаще нет, чем да, но это уже от конкретного берега зависит. В том городе, в честь которого назвали бригантину, например - можно. А уже в Бергене - фигушки.

Но все равно хорошо, что матросы все знают. Иначе очень бы удивились даже не столько тому, как эта хрупкая девочка - лет семнадцати на вид - залезла на фор-брам-рей и не испугалась, сколько тому, откуда она вообще взялась здесь и как оттуда не падает, несмотря на то, что весьма небрежно уселась на него верхом, а ветер неслабенький, все имеющиеся паруса при таком уже не поднимешь, марсели еще нужны, а вот брамсели уже убрать надо (трюмселей же на "Лэрдале" нет совсем, все-таки это всего лишь яхта, а не чайный клипер), и потому с ее места обзор хороший и вниз, и по бокам, и вперед, и назад. Но сочетание человеческих рук и ног и кошачьей вестибулярки творит чудеса. Правда, чуть голову не так повернешь - и волосы в глаза и в нос лезут, смотреть мешают и чихать заставляют. В этом смысле кошачья шерсть, конечно, практичнее человеческой... по крайней мере у нормальных котов, а не у всяких персидских лентяев. Но не стричься же только из-за этого? Нелли любила быть красивой в те моменты, когда являлась именно Нелли, а не Нильсом. И то, что это в последнее время мешало команде работать, ее волновало мало - она точно знала, что пока она на борту - ничего смертельно плохого случиться не может. Она же - корабельный кот этого корабля, правильно? То есть ангел-хранитель. Ну а в какое-нибудь приключение вляпаться - оно и интереснее. Ведь каждый год она на несколько месяцев покидала Маяк и уходила в плавание именно потому, что на Маяке - несмотря на многочисленных гостей из самых разных миров и эпох - становилось скучно.

Бригантина покинула берег здешнего отражения Норвегии и вышла в Атлантический океан неделю назад, в удивительно солнечный день. Удивительно - потому что город Берген славится своими дождями во всех мирах, где его построили, не испугавшись не слишком-то благоприятных погодных условий. А тут вдруг - мало того, что дождя не было, так еще и небо было почти чистым. Вот удивились местные жители и порадовались туристы. А какими яркими были флаги множества стран на мачтах яхт, участвовавших в очередной регате - сначала дочиста отмытые, а затем - освещенные солнечными лучами.

За эту неделю не произошло ничего интересного, "Лэрдаль" довольно быстро шел на юго-запад, направляясь... никто, включая Нелли, не знал точной цели, шли куда глаза глядят да куда ветер дует. А может - куда укажет стрелка на вертушке-волчке, когда остановится. Торопиться было некуда - так, прогулка. Без пассажиров, которым вечно что-то где-то нужно, которые хотят обязательно побывать, например, в Рейкьявике, Биаррице, Глазго и Гаване, причем обязательно вот в таком порядке и никак иначе. Или которые обязательно хотят пройти не более чем в морской миле от места гибели "Титаника", и ладно бы еще решили спуститься там на батискафе, или нырнуть с аквалангом, или хотя бы надеялись познакомиться с айсбергами - так нет же, ни батискаф, ни акваланги они с собой не берут, да еще и в путешествие отправляются в абсолютно неподходящее для айсбергов время. Столкнувшись с таким желанием в третий раз, штурман за бутылочкой вина предложил капитану выбрать любую точку моря наугад и указать на нее, все равно пассажиры не смогут определить координаты яхты, да и координаты той катастрофы не обязательно помнят. На это капитан попытался возразить, что им в этом могут помочь GPS и GPRS, но сей довод был опровергнут радистом, точно знавшим, что даже если бы мобильники и ловили бы сеть с интернетом посреди океана, все равно именно в этом отражении их еще не изобрели. Однако аргумент капитана, что такой обман пятнает честь морского офицера, оказался в споре козырем, и разыскивать нужную точку штурману все же пришлось. Но Нелли тогда на яхте не было, ей эту историю рассказал боцман, а он мог и присочинить...

...А координаты, кстати, были подходящие. И время года подходящее, как раз апрель. И точно также и справа, и слева, и перед носом, и за кормой резвились афалины. Нелли огляделась. Нет, айсбергов поблизости не было, а вот одинокая грозовая туча имелась. И не только Нелли обратила на нее внимание.

Больше половины команды яхты столпилось на баке у правого борта. Нелли поняла, что хочет присоединиться к разговору, но осознала и то, что для спуска ей все же придется стать Нильсом - если она отпустит мачту или рей хотя бы одной рукой или ногой, то ее сдует за борт, а удар об воду при падении с такой высоты будет не слишком приятным. Если же сдует Нильса, то он сможет если не аккуратно приземлиться на палубу, то по крайней мере замедлить свое падение до нормального планирования.

Мгновение вне пространства и времени - и вот уже на рее, вцепившись в него всеми когтями, сидит крупный крылатый кот, в меру пушистый, серо-полосатый. Теперь втянуть когти, оттолкнуться... не врезаться в такелаж и не запутаться в нем. Не удалось не врезаться, все-таки зацепил крылом, надо уже научиться определять, сколько пространства занимаешь, когда летишь, не первый год крылат, но перья вроде все на месте, а ушиб поболит и перестанет, не такой уж сильный.

Еще чуть-чуть и снесло бы за пределы палубы. Но чуть-чуть не считается. Нильс вывернул шею и крыло так, чтобы вылизать ушиб, почесал правой задней ногой затылок и галопом помчался на бак.

Да, разумеется, моряки обсуждали именно грозовую тучу. Штурман доказывал, что она совершенно точно висит над местом гибели крупнейшего лайнера. Боцман возражал, что это может быть просто совпадение и что штурман помнит координаты по своему родному миру, а здесь они могут и отличаться. Штурман горячился, объяснял - вероятность того, что в отражении и айсберг, и "Титаник" хоть немного сменили курс, но все равно встретились - гораздо меньше вероятности инвариантности их траекторий относительно отражений, а здесь столкновение было, он точно знает. Помощник капитана ответил, что "Титаник" - это не просто огромный корабль, а символ и архетип, поэтому не столкнуться с айсбергом он не мог, и катастрофа произошла бы даже если бы он шел, например, не из Англии в Северную Америку, а из Франции - в Южную. Правда, в таком случае он вряд ли был бы "Титаником", потому что из Франции в Южную Америку плывут не такие по сути своей пассажиры, как из Англии в Северную. Поэтому этот архетип просто обязан был идти примерно таким курсом, а кроме того, само наличие тучи именно здесь как раз-таки и доказывает, что координаты правильные. "Прототип, архетип, сам ты тот еще тип," - проворчал боцман, достал трубку, табак, закурил... как и полагается архетипу боцмана.

- Может, подойдем поближе, пока еще мимо не прошли и успеваем сменить курс? - предложил радист.
- А не опасно? - решил уточнить один из матросов, свободных от вахты. Сразу видно, новенький, всего пару месяцев, как пришел. Старожилы "Лэрдаля" вроде кока или старшего моториста таких вопросов не задают, когда Нильс на борту.
- Поживем - увидим, - пожал плечами радист.

Помощник капитана направился на ют, в рулевую рубку, дабы сообщить вахтенному рулевому о перемене курса. Остальные продолжили смотреть на тучу.

Хлопнувшая дверь прозвучала почти как гром. Но громом это быть никак не могло - без молнии-то. Да и не с той стороны звук доносился. Из радиорубки вихрем примчался один из техников, дежуривший там, когда радист отдыхал. Уже и не только мог разбудить радиста, если что-то услышит, но и сам разобрать сигнал, и при необходимости ответить - морзянку освоил, и не только морзянку.

- Си-Кью-Ди, товарищи!!! - крик техника заставил всех подскочить на месте и единым движением обернуться. И уже намного тише и спокойнее: - Координаты NN северной широты, NN западной долготы.
- Именно Си-Кью-Ди? - удивился штурман. - Как странно... Он же устарел давным-давно.
Радист умчался в рубку почти таким же вихрем, как до того появился техник. Дверь рубки оглушительно хлопнула вторично.
- Это у нас, - ответил боцман. - Я же тебе говорил, что это не наше отражение.
- Но...

Нильс знал, что это за "но". Это "но" заключалось в том, что по правилам техники безопасности при перемещении между мирами, если мир новый и незнакомы - или знакомый, но пока не узнанный - необходимо при первом же заходе в порт хоть порваться, но каким-то образом выяснить, какое здесь время, какой уровень техники, при наличии радио - на какой частоте нужно работать, как именно во времени располагаются три минуты тишины, какие здесь основные сигналы. При отсутствии радио - хотя бы сигналы, передаваемые флагами. Конечно, чаще всего "Лэрдаль" мог спокойно обходиться без какого бы то ни было общения с другими кораблями и с береговыми службами, ему самому это было совершенно не нужно. Но - не услышать, не понять, например, сигнал бедствия - нельзя. Потому что, конечно, не услышал и не понял, но ведь терпящие крушение не виноваты, что "Лэрдаль" из другого мира и не знает нужных кодов. А не придти на помощь - нарушение Закона Моря. Еще более страшное, чем нарушение Закона Дороги. Так что неважно, это SOS, CQD, MayDay или November Charlie, а дальнейшее сообщение имеет первостепенное значение независимо от отражения.

И снова - координаты были те самые.
- К повороту!!! - донеслось с юта. Вахтенные матросы тут же схватились за шкоты, поворачивать паруса, а народ на баке поспешил убедиться, что шансов получить по голове какой-нибудь деталью рангоута у них нет и можно никуда не уходить.

Теперь Лэрдаль шел курсом бакштаг практически прямо на тучу. Туча же двигаться не спешила, как будто свежий ветер к ней никаким боком не относился. Вот уже она закрыла солнце...

Что-то тут явно было не так. Нильс взбежал на полубак, насторожился, взъерошился. Нет, чем-то фатальным и необратимым конкретно "Лэрдалю" это не так не грозило, и идти вперед было не только можно, но и необходимо - понять, что же там произошло.

Капитан покинул свою каюту, где до того пытался спать, и ушел на мостик, а вот боцман и помощник капитана вооружились биноклями и присоединились к коту. Но даже в бинокли они не видели ни одного судна. Хотя те координаты, те. Техник снова сбегал в радиорубку, убедился, что разобрал их правильно и что они не успели измениться. И - что кроме сигнала CQD и координат в передаче нет ничего. Совсем ничего.

Вот она, эта точка, в одном кабельтове от носа яхты, не больше. Нильс чувствовал это каким-то даже не шестым, шестым у котов являются вибриссы, а седьмым чувством. Седьмое чувство корабельного кота, если оно вдруг просыпается, точнее и астрономических вычислений, и счисления курса. С ним может сравниться разве что очень подробная фотосъемка со спутника, на которой положение судна в океане попросту видно. Более того, иногда, если координаты чего-то искомого были даны с некоторой ошибкой, то седьмое чувство корабельного кота проверит текущее положение корабля на равенство не с данными, а с истинными координатами. Опять же, если проснется.

Пусто...

В первый раз с того момента, как туча была замечена, молния расколола небо пополам, ударила почему-то не в самый высокий объект в окрестностях - мачты "Лэрдаля", а как раз впереди, в ту самую точку. И, не обращая внимание на законы физики, в океане завертелся водоворот, затягивая бригантину в себя. Матросы спешно убирали паруса, но не успевали, катастрофически не успевали.

Но, по крайней мере, айсберга не было.

- Всем вниз! - неуставно скомандовал помощник капитана. В рубки ли, в надстройки - или действительно вниз - это уже не так важно, главное - с палубы убраться, мало ли что. Только капитан остался на полуюте, даже не на мостике, а у штурвала, да Нильс на полубаке, вцепившись всеми когтями в доски настила.

Оставшимися неубранными парусами оставалось только пожертвовать.

По мере приближения к центру воронки течение в водовороте становилось все более и более быстрым и все сильнее кружило яхту. В какой-то миг Нильс зажмурился и задержал дыхание. Спустя несколько ударов сердца - почувствовал, что вода накрыла его с головой, и еле удержался от попытки вдохнуть ее и захлебнуться. Крылья, конечно, безнадежно промокли, и остальная шкура тоже. Придется надеяться, что ему не придется летать как только они всплывут. Ибо не получится.

Мгновение. Мгновение. Мгновение. Кровь пульсирует в ушах, воздуха не хватает. Но - нельзя. Вода вокруг, сплошная вода. Нильс с трудом поднял веки. Да, вода. Где-то далеко-далеко внизу - "скелет" большого-большого корабля. "Титаник", наверно. Как это получается видеть сквозь палубу "Лэрдаля" - совершенно неясно, но ведь получается... Или нет, все проще, просто "Лэрдаль" накренился настолько, что угол между мачтой и вертикалью больше, чем угол между мачтой и горизонталью. А может, просто уже неясно, где горизонталь, где вертикаль, где верх, а где низ...

Полвыдоха. Пузырьки воздуха. Верх - там, куда они движутся.

Еще четверть выдоха. Пузырьков воздуха уже не видно, ничего не движется. И больше ничего не давит так сильно... Кажется, всплыли. Как... Непонятно. Нильс вдохнул влажный соленый холодный воздух, отряхнулся. Да, ремонт предстоит знатный. Паруса, ванты и шкоты порвались в количестве, грот-брам-стеньга треснула, фор-марса-рей покосился - это видно даже неспециалисту. Специалист, разумеется, найдет еще больше поломок, не столь заметных внешне, но не менее важных для способности судна к передвижению.

Капитан у штурвала, никак не может отпустить его рукояти, похоже, пальцы свело от холода и напряжения. Вот дверь внутрь полуюта отворилась, оттуда осторожно выглянул штурман, посмотрел на небо. Небо показывало, что уже почти наступила ночь, полнолуние, туч нет ни одной, зато уже постепенно проявляются звезды, медленно и задумчиво складываясь в созвездия. Созвездия были похожи на обычные, знакомые штурману, выученные им еще в начальной школе, но чуть-чуть - отличались. Так могли бы отличаться созвездия через несколько тысячелетий или несколько тысячелетий назад. Когда именно - надо было вычислять отдельно, по таблицам, энциклопедиям и очень желательно с помощью компьютера. Вслед за штурманом появился радист, и быстрым шагом направился в радиорубку, проверять состояние своей электроники и, если она работает, пытаться поймать хоть что-то, если нет - срочно чинить. Помощник капитана снова наставил бинокль на горизонт. Матросы и техники занялись ремонтом.

Радио работало. Не на той частоте, к которой привык в прошлом мире радист, но это и не так странно. Более странно - что сигнал с просьбой о помощи шел. С теми же координатами. Но уже обычный SOS.

Координаты. Необходимо вычислить координаты - по звездам, не зная точного времени, не зная, насколько точно положение звезд здесь отличается от положения их дома - может быть, здесь все они на несколько градусов западнее, чем дома. Электричества на компьютер не хватало, штурман покрывал формулами и вычислениями в столбик уже третий лист бумаги.

Капитан наконец смог отпустить штурвал и убедиться, что по крайней мере поворот оверкиль бригантине в ближайшее время не грозит. Вахтенный рулевой принял дежурство обратно.

Боцман командовал ремонтом и уборкой.

На горизонте в поле зрения бинокля помощника капитана появились белые паруса. В количестве. Впрочем, все они принадлежали одному судну. Просто на этом одном судне было поднято все что только можно - стаксели, трюмсели, лисели... Значит, это был клипер. Или винджаммер. Или еще что-нибудь столь же быстроходное и со столь же огромной площадью парусов. И все бы ничего, но сила ветра и спускавшаяся темнота не располагали к плаванью под всеми парусами, это было просто опасно. На месте капитана незнакомого судна, помощник капитана "Лэрдаля" приказал бы спустить как минимум половину.

"Лэрдаль" шел на сближение с этим то ли клипером, то ли винджаммером. Вскоре стало ясно, что все-таки клипером - конечно, на столь большом расстоянии и при свете одной лишь луны сталь от дерева еще не отличишь, но общий силуэт говорил именно об этом. Не с него ли шел сигнал? Но если с него - то почему? Клипер шел полным ходом, тонуть вовсе не собирался и казался вполне целым, ухоженным и благополучным. Дорогу, правда, уступать, похоже, не планировал, но мало ли, вдруг тут противоположные привычным правила вежливости, и по ним свернуть должен как раз "Лэрдаль"? К тому же, "Лэрдаль" меньше и, возможно, маневреннее. И скорость у него меньше, если двигатель не включать. Ах да, еще же действительно есть двигатель. И тогда тем более маневреннее. В крайнем случае можно спустить все паруса и развернуться только за счет мотора, хотя, конечно, так поступать очень не хочется. Невежливо по отношению к собственным парусам.

Матросы "Лэрдаля" зажгли огни. В том числе "габаритные" - на бушприте, на корме и на фальшбортах в самом широком месте. Для уменьшения пожароопасности освещение на яхте было электрическим, энергию получали частично от солнечных батарей, расположенных по бокам и на крышах рубок и надстроек, частично - от маленькой "гидроэлектростанции", динамомашины, встроенной в днище бригантины и вращаемой при ее движении водой. На нужды радиорубки и свет - хватало.

На незнакомом клипере горел только один фонарь - на полуюте. Может быть, его команда привыкла работать при свете одной лишь луны...

Вот уже совсем близко... уже видна женская фигура под бушпритом, уже видно название, написанное на борту. "Катти Сарк", сама "Катти Сарк" шла им навстречу. Какой же здесь год на дворе, если она еще не стала музеем? Или здесь ее судьба была иной?

Помощник капитана выругался себе под нос. И тому была веская причина - он не видел на палубе клипера ни одного матроса. А если нет матросов, то и некому работать в темноте. Правда, кто-то ведь зажег тот единственный фонарь, только недавно он не светил. И... и какая-то тень только что на мгновение закрыла собой фонарь. Но только на одно мгновение.

Огни "Лэрдаля" отражались в желтых глазах. Нильс это видел очень ясно. Нильс видел на борту "Катти Сарк" крупного черного кота, именно такого, каким и принято обитать у ведьм. Близко. Очень близко. Если крылья уже высохли - долететь удастся. Главное, чтобы потом корабли не успели разойтись в разные стороны, а то он так и останется на знаменитом паруснике... хотя нет, если что - за ним снарядят шлюпку. Шлюпку можно было бы снарядить и сейчас, но зачем, если есть крылья, а команда яхты пока не изъявляет желание познакомиться с клипером поближе.

Прыжок с фальшборта. Взмах крыльями. Еще взмах. Планирование. Набрать высоту. Снова планирование. Снова набрать. Приземлиться на палубу. Черный кот, конечно, замрет, остолбенеет, не видел еще ни разу крылатых котов, Нильс вот тоже кроме своего отражения в зеркале их не видел. А еще черный кот окажется кошкой. Очень пушистой, почти столь же большой, как Нильс, но весьма и весьма грациозной. С белым пятном на груди и с белыми кончиками лап. Нильс тоже несколько мгновений простоит неподвижно, привыкая подушечками лап ко всемирно известной палубе. Но придет в себя немного быстрее.

- Добрый вечер, леди, - мурлыкнул Нильс. - Прошу простить меня за столь внезапное и странное вторжение на Ваш клипер. Прошу вас не пугаться моих крыльев, они совсем не страшные, тем более для кошки, которая не боится в одиночку находиться посреди океана... Меня зовут Нильс. А вас?
- Добрый вечер, сэр Нильс, - черная кошка старалась говорить спокойно, но отзвук не столько даже страха, сколько выходящего за все возможные пределы удивления звучал в ее голосе. Нильс вдруг подумал, что очень давно не говорил с кошками, тем более кошками корабельными, ибо черная леди явно была именно Корабельной кошкой. Все больше с людьми... - не знаю... меня уже давно никто не зовет. Они не любят разговаривать. Понимают без слов. И друг друга. И иногда меня.
- Но... мне же надо как-то Вас называть. Нам же надо познакомиться?
Кто это - они? Никого вокруг нет. Кот и кошка одни на палубе и на всем корабле, только ветер гуляет между парусами, вантами, мачтами, да волны бьются в борта, где-то ниже - рыбы и, быть может, дельфины, а совсем неподалеку - но не дозваться ни кошачьим мявом, ни человечьим криком - "Лэрдаль"...
- Как хотите, так и зовите... или нет, давайте...
- Можно, я буду звать Вас Катти? - Нильс начал говорить в паузу перед словом "или" и не успел среагировать на то, что кошка продолжила, не замечая его слов:
- ...Давайте так же, как мой дом - Катти Сарк.
Не слыша друг друга, они все равно пришли к согласию, как будто умели читать мысли. Хотя Нильс точно знал, что вот этого он как раз не умел. И теперь, когда формальности знакомства были пройдены, можно было говорить о чем угодно. Только вот о чем? Вопросы роились в голове Нильса, и с какого именно начать - он не знал.
- Катти, а вы умеете становиться человеком?
- Да. Но... зачем?
- Ваш клипер - чайный. Я верю, что в таком случае на нем должен быть запас чая. А серьезные разговоры - нам ведь предстоит серьезный разговор, если Вы не прогоните меня - лучше всего вести именно за чашкой чая, к тому же сейчас здесь слишком холодно. А чай гораздо вкуснее пить людям, а не кошкам.
- Тогда... отвернитесь, пожалуйста. Я не одета.
- Подождите, давайте я первый, тогда и отворачиваться не придется. Ни мне, ни Вам. И - меня-человека зовут Нелли. Не удивляйтесь, пожалуйста. За чашкой чая я все объясню.

Две девчонки лет семнадцати. Одна - рыжевато-русая, довольно коротко стриженная, в легкомысленном топике с нарисованным котом, джинсовых бриджах, кедах и фенечках. Вторая черноволосая, вот только что распущенные волосы целомудренно прикрывали обнаженную грудь, а теперь грудь уже прикрыта темной блузкой на шнуровке, а руки сноровисто заплетают волосы в две косы. И почти цыганская по покрою, но не столь цветастая юбка и туфельки на каблучках. Ведьмочка она и есть. Разве что не Нэн - Короткая Рубашка, по крайней мере, если Нэн была прозвана так именно за манеру одеваться, а какая-то совсем другая ведьмочка.

Выполняя просьбу Нильса, Катти не стала удивляться. Причем не только тому, что человеческий облик крылатого кота был девочкой, но заодно и тому, как именно девочка выглядела. Это сужало круг возможных ответов на один из вопросов, ждавших своей очереди быть заданными. И именно потому этот вопрос должен был стать первым из серьезных.

И стал - чуть позже, когда девушки пришли на камбуз и поставили чайник. Чай на камбузе действительно был разнообразный и, кажется, вкусный. Или хотя бы необычный.

- Катти, скажи, а какой нынче год? - почему-то став девушками, Нелли и Катти мгновенно перешли на "ты".
- А ты не знаешь? Две тысячи восьмой. А почему ты не знаешь - ты тоже объяснишь потом?
- Если коротко - я совсем не отсюда и потому совершенно не представляю, в каком я времени, месте и мире. То есть теперь уже время представляю, место примерно тоже. Это ведь почти что точка крушения "Титаника", да? Но...
- Да. Ты хочешь сказать, что "Катти Сарк" сгорела в две тысячи седьмом? И что ее не могли так быстро отремонтировать? - Катти достала большие кружки. - Зеленый или черный?
- Давай черный, - Нелли уселась на край стола и усмехнулась: - Ты потратила свой вопрос.
- А мы играем в вопрос-ответ? - ведьмочка сунула нос сначала в один пакет с черным чаем, чихнула, потом в другой. Второй раз чихать не стала. Достала чайное ситечко, набрала в него из второго пакета, залила кипятком из чайника.
- Да шучу я, шучу. А мне как раз первый, пожалуй... - Нелли приняла из рук Катти пакет чая и еще одно ситечко.
Чай заваривался и медленно остывал. Слишком медленно. Всякой ерунды на темы для разговора до того, как можно станет его пить - не хватит. Зато об кружки можно было греть руки. Главное не доливать их доверху. Иначе из-за качки кипяток из кружки выплеснется, обожжет и руки и коленки.
- Она сгорела. Но мы успели уйти раньше. Лет десять назад, наверно. Ей надоело стоять на одном месте и принимать на борту сухопутных посетителей. Пусть даже и в таком замечательном городе как Гринвич. Ты же знаешь, что там раньше была королевский военно-морской колледж. Но потом и он стал музеем... А они были из последнего выпуска этого колледжа. Все. Они тогда решили уйти на ней. Уйти как угодно, только бы на ней - и в океан. Моя мама тогда жила при обсерватории... наверно, и сейчас там же живет, если еще жива. А я была еще маленьким котенком...
- Твоя мама... не корабельная? - несколько капель обжигающего чая все же покинули кружку и переместились на джинсы Нелли.
- Не совсем. Она из корабельной породы, просто жила при обсерватории. Ты же сама знаешь - парусных судов сейчас слишком мало, а корабельных котов - больше. На не-парусные же не всякий пойдет. И многие предпочитают не какие-нибудь теплоходы, круизные лайнеры или нефтяные танкеры, а музеи, университеты или вот обсерватории.
- Значит, я не единственный... - пробормотала Нелли.
Не единственный корабельный кот, живущий на берегу. Впрочем, все-таки он-то на берегу только две трети времени, и именно на берегу, а не на суше...
- Зато ты единственный крылатый корабельный кот, превращающийся в девочку! - выпалила Катти, думая, что Нелли расстроена своей неуникальностью. Хотя Нелли всего лишь была несколько удивлена.
- Ой, да разве я возражаю против того, чтобы быть как все... как все другие корабельные, разумеется, а не просто кошки, - замахала руками Нелли, снова проливая чай. - Рассказывай, рассказывай дальше. А потом я...
- Ну так вот, мама жила в Гринвиче при обсерватории. Я тогда тоже. И "Катти Сарк" стояла в Гринвиче. И моряки окончили колледж в Гринвиче. Так что они меня взяли с собой. Я сначала не хотела уезжать от мамы, но мама сказала, что такой клипер - это мечта всех корабельных котов... Теперь я с ней даже согласна...
Чай наконец приобрел температуру, дающую возможность его пить. На минуту девушки замолчали, слышно было только тихое прихлебывание и чуть более громкий хруст найденных ими крекеров.
- ...и мы вышли в море. С тех пор ходим от берега к берегу, от порта к порту... - говорила Катти в перерывах между крекерами. - Я научилась быть настоящим корабельным котом - или мне только кажется, что научилась, я кроме мамы и тебя никого из них живьем не видела, знаю в основном по маминым рассказам...


Продолжение в следующем посте