(no subject)
Jun. 3rd, 2009 08:34 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
luar_sollТо ли рассказ, то ли еще один кусочек той же повести, то ли кусочек другой повести... я так и не понял, если честно.
Кстати, кто догадается, на что упал мой взгляд, что я начал писать этот текст, тому мяу) впрочем, предметов было два.
А этот город, один из очень и очень многих городов, существующих в нашем ли мире, в сопредельных ли пространствах, или просто однажды кому-то пригрезившихся, стоял посреди пустыни. самой настоящей золотисто-оранжевой песчаной пустыни. Песок был очень глубоким, это знали все, правда, это "очень" для каждого было своим. Для трехлетнего карапуза хватало того, что глубина была больше, чем длина его игрушечной лопатки, пацаны лет десяти пытались вырыть яму примерно в их рост глубиной, но это им плохо удавалось - песок был текуч, они съезжали по нему на дно, он сам ссыпался туда же и залечивал свои раны. Взрослые пытались строить новые дома, но не могли выкопать котлован, чтобы у дома был фундамент - повсюду был песок.
Но город был. Кто его построил - никто толком не знал, как - тем более, каменные и деревянные дома стояли уже многие века без всякого намека на разрушение, но по улицам давно уже не ездили ни автомобили, ни велосипеды - в песке увязали любые колеса.
Но город жил. Каким-то образом удавалось прокормить и занять делом его небольшое население, почти поголовно местное, уже по многу раз породнившееся друг с другом.
С остальным миром город не был связан ни одной дорогой. Во все стороны пески. Мало кто решится пересечь их, даже не важно, какую награду за это получит. Неизвестно, что теперь там, за пустыней. А случайный путник, даже если вдруг забредет в это золотистое широкое море - разве наткнется в нем на одну его капельку, одну, простите за каламбур, песчинку - город.
О том, что люди есть где-то еще - здесь помнили. Здесь была огромная библиотека, был университет со множеством стареньких профессоров, была даже обсерватория - здесь очень любили наблюдать движение небесных светил, этот вечный танец, этот праздник гармонии, где даже любая неточность на самом деле подчиняется строгим законам бытия. Но и зная о том, что где-то есть другие люди и другие города - может, на этой планете, а может - на других, вон их сколько - жители города называли свою родину просто Городом и никак иначе. Разве что один старик, про которого поговарили, что он как-то с полвека назад, а то и еще раньше, еще юный, но изможденный почти до смерти, пришел из пустыни где-то после полудня, уже даже к вечеру, постучался в один из крайних домов, попросил пить - и потерял сознание... Его выхаживали половиной города, но он все равно после этого как-то быстро постарел, поседел, сморщился весь, высох... Ну так вот, этот старик называл Город не просто Городом, а Городом Песка. И нынче рассказывал благодарным и не очень слушателям (обычно - детям) про Город Воды. Случалось, что и про Город Огня, например, но это слушали уже не так охотно.
Нет, вода в Городе Песка была, иначе бы он совсем вымер, а скорее бы даже и не родился, потому что песок тут был всегда. Ее хватало, чтобы выжить. Но все равно приходилось расходовать ее экономно и осторожно: никаких фонтанов, никаких ваз с букетами цветов, никаких водяных пистолетов и игрушечных корабликов у мальчишек. Впрочем, пистолеты и кораблики все же иногда появлялись. Но очень иногда. И взрослые за это ругали сыновей.
А Миру мечтал о море. Не успели, не додумались спрятать от него книжки с картинками, вот он и мечтал. Уходил на край Города, садился на песок и смотрел на горизонт. Иногда в шорохе песка слышалось что-то, отдаленно напоминавшее прибой. Иногда далеко-далеко дрожал воздух, и можно было представить себе, что там уже океанский берег... И тогда другие мальчишки, его ровесники, могли сколько угодно звать его гонять мяч, или даже дразнить его - он не замечал.
Он был - одиннадцатилетний беспризорный пацан, впрочем, в Городе ему жилось совсем не плохо. Ночами, конечно, было холодно, но если не найдешь лучшего укрытия, можно зарыться в песок почти полностью, оставив на поверхности только нос - и выспаться так. К нему песок был добрый, еще ни разу не засыпал его совсем. Зато никто и никогда ни от чего не отвлечет, зато профессора в университете любят, рассказывают всякое, в библиотеку пускают, в телескоп на Плеяды дали посмотреть.
Так что не слишком удивительно, что именно Миру заметил на горизонте одинокую, очень маленькую движущуюся точку. Точка, наверно, уже давно увидела белые и золотые остроконечные башни Города, увенчанные разными красивыми флюгерами, и двигалась прямо к нему. Только очень-очень медленно.
Было утро, скоро должна была обрушиться жара, и Миру вдруг понял, что уверен: без его помощи она не дойдет. Он решительно поднялся наполнил фляжку водой из ближайшей колонки и отправился навстречу. Шагал он, наверно, почти час. За это время песок успел прогреться и местами даже раскалиться, но Миру привык за свою жизнь к его жару, в Городе шутили, что местным на страшны адские сковородки, их и так поджаривает каждый день. Но сандалии свои, которые приходилось надевать холодными ночами или, скажем, при входе в университет, он взял с собой, и теперь они болтались на одном ремешке с флягой, зацепленные за него пряжками, и несильно шлепали подошвами по бедру мальчика. Еще на нем была набедренная повязка цвета некрашеного льна, хотя и вряд ли льняная - и такая же бандана на русых, но выгоревших до золота волосах.
Пока он шел, ему казалось, что Город за его спиной осыпается, башни становятся просто песком, но с людьми почему-то не случается ничего страшного, может быть, они тоже песок, а может, им кажется, что все в порядке и Город стоит на месте. Но обернуться и посмотреть Миру не мог: солнце светило ему точно в спину и все равно не давало ничего разглядеть.
А точка была уже не точкой, а человеческой фигуркой, только маленькой. Девочкой лет семи, с черными косами, в нарядном летнем сарафанчике, в шляпке. В руке у нее была кукла, причем недешевая, в красивой одежде и с фарфоровым лицом.
Девочка сделала еще шаг, и Миру понял, что она его не видит. Против солнца? Или от того, что кружится голова, и она сейчас потеряет сознание? Второе показалось ему более верным - ее шатало, через пару десятков шагов она села на корточки, жадно хватая ртом воздух.
Он подбежал к ней, присел рядом, сказал: "Здравствуй"
Она повернулась на голос, но смотрела все равно мимо Миру. Куда-то вдаль, сквозь все препятствия.
Он протянул ей фляжку.
Она не заметила.
Он взял ее руку в свою, положил ее крохотную ладонь на флягу, сказал: "Вода". Она поняла, но ему все равно пришлось поить ее самому
Она закашлялась, кашель был долгий и мучительный, но потом все же смогла допить воду.
- Спасибо. Меня зовут Тиа, - вдруг сказала она, причем сказала как-то совершенно по-взрослому.
- А меня - Миру, - улыбнулся мальчик. - Ты идешь в Город? А почему одна?
- В... Город?.. Одна?.. - она растерянно хлопала длинными ресницами, по-прежнему глядя неясно куда. - А это Лина, - она приподняла куклу.
- Ладно... Давай, поднимайся, - чуть грубовато сказал Миру. - А то совсем жарко станет. Если идти не можешь, залазь на меня.
Тиа встала, свободной рукой неожиданно коснулась лба Миру, потом ее пальцы заскользили то по его вискам, то по щекам, то по губам, то по носу... Она слепая - понял Миру, дождался, пока она закончит его исследовать, встал и взял ее ручонку в свою ладонь. Она вцепилась в нее крепко-крепко.
Солнце уже сдвинулось, и он мог посмотреть на Город. Груда песка. Но над песком, пусть и зыбкие, как мираж, но по-прежнему возвышаются башни. Все-таки идти - туда. А там уж думать, что делать дальше, если вдруг окажется, что города больше нет, и он единственный его обитатель, оставшийся в живых.
Кстати, кто догадается, на что упал мой взгляд, что я начал писать этот текст, тому мяу) впрочем, предметов было два.
А этот город, один из очень и очень многих городов, существующих в нашем ли мире, в сопредельных ли пространствах, или просто однажды кому-то пригрезившихся, стоял посреди пустыни. самой настоящей золотисто-оранжевой песчаной пустыни. Песок был очень глубоким, это знали все, правда, это "очень" для каждого было своим. Для трехлетнего карапуза хватало того, что глубина была больше, чем длина его игрушечной лопатки, пацаны лет десяти пытались вырыть яму примерно в их рост глубиной, но это им плохо удавалось - песок был текуч, они съезжали по нему на дно, он сам ссыпался туда же и залечивал свои раны. Взрослые пытались строить новые дома, но не могли выкопать котлован, чтобы у дома был фундамент - повсюду был песок.
Но город был. Кто его построил - никто толком не знал, как - тем более, каменные и деревянные дома стояли уже многие века без всякого намека на разрушение, но по улицам давно уже не ездили ни автомобили, ни велосипеды - в песке увязали любые колеса.
Но город жил. Каким-то образом удавалось прокормить и занять делом его небольшое население, почти поголовно местное, уже по многу раз породнившееся друг с другом.
С остальным миром город не был связан ни одной дорогой. Во все стороны пески. Мало кто решится пересечь их, даже не важно, какую награду за это получит. Неизвестно, что теперь там, за пустыней. А случайный путник, даже если вдруг забредет в это золотистое широкое море - разве наткнется в нем на одну его капельку, одну, простите за каламбур, песчинку - город.
О том, что люди есть где-то еще - здесь помнили. Здесь была огромная библиотека, был университет со множеством стареньких профессоров, была даже обсерватория - здесь очень любили наблюдать движение небесных светил, этот вечный танец, этот праздник гармонии, где даже любая неточность на самом деле подчиняется строгим законам бытия. Но и зная о том, что где-то есть другие люди и другие города - может, на этой планете, а может - на других, вон их сколько - жители города называли свою родину просто Городом и никак иначе. Разве что один старик, про которого поговарили, что он как-то с полвека назад, а то и еще раньше, еще юный, но изможденный почти до смерти, пришел из пустыни где-то после полудня, уже даже к вечеру, постучался в один из крайних домов, попросил пить - и потерял сознание... Его выхаживали половиной города, но он все равно после этого как-то быстро постарел, поседел, сморщился весь, высох... Ну так вот, этот старик называл Город не просто Городом, а Городом Песка. И нынче рассказывал благодарным и не очень слушателям (обычно - детям) про Город Воды. Случалось, что и про Город Огня, например, но это слушали уже не так охотно.
Нет, вода в Городе Песка была, иначе бы он совсем вымер, а скорее бы даже и не родился, потому что песок тут был всегда. Ее хватало, чтобы выжить. Но все равно приходилось расходовать ее экономно и осторожно: никаких фонтанов, никаких ваз с букетами цветов, никаких водяных пистолетов и игрушечных корабликов у мальчишек. Впрочем, пистолеты и кораблики все же иногда появлялись. Но очень иногда. И взрослые за это ругали сыновей.
А Миру мечтал о море. Не успели, не додумались спрятать от него книжки с картинками, вот он и мечтал. Уходил на край Города, садился на песок и смотрел на горизонт. Иногда в шорохе песка слышалось что-то, отдаленно напоминавшее прибой. Иногда далеко-далеко дрожал воздух, и можно было представить себе, что там уже океанский берег... И тогда другие мальчишки, его ровесники, могли сколько угодно звать его гонять мяч, или даже дразнить его - он не замечал.
Он был - одиннадцатилетний беспризорный пацан, впрочем, в Городе ему жилось совсем не плохо. Ночами, конечно, было холодно, но если не найдешь лучшего укрытия, можно зарыться в песок почти полностью, оставив на поверхности только нос - и выспаться так. К нему песок был добрый, еще ни разу не засыпал его совсем. Зато никто и никогда ни от чего не отвлечет, зато профессора в университете любят, рассказывают всякое, в библиотеку пускают, в телескоп на Плеяды дали посмотреть.
Так что не слишком удивительно, что именно Миру заметил на горизонте одинокую, очень маленькую движущуюся точку. Точка, наверно, уже давно увидела белые и золотые остроконечные башни Города, увенчанные разными красивыми флюгерами, и двигалась прямо к нему. Только очень-очень медленно.
Было утро, скоро должна была обрушиться жара, и Миру вдруг понял, что уверен: без его помощи она не дойдет. Он решительно поднялся наполнил фляжку водой из ближайшей колонки и отправился навстречу. Шагал он, наверно, почти час. За это время песок успел прогреться и местами даже раскалиться, но Миру привык за свою жизнь к его жару, в Городе шутили, что местным на страшны адские сковородки, их и так поджаривает каждый день. Но сандалии свои, которые приходилось надевать холодными ночами или, скажем, при входе в университет, он взял с собой, и теперь они болтались на одном ремешке с флягой, зацепленные за него пряжками, и несильно шлепали подошвами по бедру мальчика. Еще на нем была набедренная повязка цвета некрашеного льна, хотя и вряд ли льняная - и такая же бандана на русых, но выгоревших до золота волосах.
Пока он шел, ему казалось, что Город за его спиной осыпается, башни становятся просто песком, но с людьми почему-то не случается ничего страшного, может быть, они тоже песок, а может, им кажется, что все в порядке и Город стоит на месте. Но обернуться и посмотреть Миру не мог: солнце светило ему точно в спину и все равно не давало ничего разглядеть.
А точка была уже не точкой, а человеческой фигуркой, только маленькой. Девочкой лет семи, с черными косами, в нарядном летнем сарафанчике, в шляпке. В руке у нее была кукла, причем недешевая, в красивой одежде и с фарфоровым лицом.
Девочка сделала еще шаг, и Миру понял, что она его не видит. Против солнца? Или от того, что кружится голова, и она сейчас потеряет сознание? Второе показалось ему более верным - ее шатало, через пару десятков шагов она села на корточки, жадно хватая ртом воздух.
Он подбежал к ней, присел рядом, сказал: "Здравствуй"
Она повернулась на голос, но смотрела все равно мимо Миру. Куда-то вдаль, сквозь все препятствия.
Он протянул ей фляжку.
Она не заметила.
Он взял ее руку в свою, положил ее крохотную ладонь на флягу, сказал: "Вода". Она поняла, но ему все равно пришлось поить ее самому
Она закашлялась, кашель был долгий и мучительный, но потом все же смогла допить воду.
- Спасибо. Меня зовут Тиа, - вдруг сказала она, причем сказала как-то совершенно по-взрослому.
- А меня - Миру, - улыбнулся мальчик. - Ты идешь в Город? А почему одна?
- В... Город?.. Одна?.. - она растерянно хлопала длинными ресницами, по-прежнему глядя неясно куда. - А это Лина, - она приподняла куклу.
- Ладно... Давай, поднимайся, - чуть грубовато сказал Миру. - А то совсем жарко станет. Если идти не можешь, залазь на меня.
Тиа встала, свободной рукой неожиданно коснулась лба Миру, потом ее пальцы заскользили то по его вискам, то по щекам, то по губам, то по носу... Она слепая - понял Миру, дождался, пока она закончит его исследовать, встал и взял ее ручонку в свою ладонь. Она вцепилась в нее крепко-крепко.
Солнце уже сдвинулось, и он мог посмотреть на Город. Груда песка. Но над песком, пусть и зыбкие, как мираж, но по-прежнему возвышаются башни. Все-таки идти - туда. А там уж думать, что делать дальше, если вдруг окажется, что города больше нет, и он единственный его обитатель, оставшийся в живых.
