![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
luar_sollХвоинки на подоконнике складывались в узор. Они были мокрые, и потому не соскальзывали вниз, а будто бы прилипали к жести. И никакой ветер был им не страшен.
А ветер был знатный. Сосны шатались и гнулись, заставляя Сережу замирать от страха. Но пока ни одна не упала. Они стояли - высокие, темно-темно-зеленые, не обращая внимания на уже позднюю осень.
Сережа отошел от окна - стекло было холодным и мокрым даже изнутри, и теперь он чуточку дрожал. Он взял с кровати одеяло, завернулся в него. Но одеяло тоже было холодным.
Ветер оборвал провода. Теперь не включить электрический обогреватель, а разводить огонь в печке он не умел - городской житель, дитя последних лет 20-го века. А папа был где-то в тайге, далеко-далеко, где не ловят мобильники, потому что люди бывают там раз в вечность. Мама же осталась в Москве, с младшим братишкой, слишком маленьким для тайги.
Ветер завывал, и Сереже казалось, что это вовсе не ветер - волки.
Хвоинки ложились на подоконник сеточкой, клеткой, и по этим клеткам плыли капли воды - корабли "морского боя".
А еще чудились гудки поездов. Москва - Владивосток. Девять дней. Или не здесь они ходят... Сережа не знал. Да и далеко была железная дорога, больше полусотни километров. Так что только чудились.
А Сережа с папой сюда ехали дня четыре. Устали. Земля под ногами еще долго качалась и дрожала, ее штормило. Но это не мешало Сереже ходить около папиного домика - только так, чтобы не потеряться в бескрайнем лесу, одинаковом во всех направлениях - и собирать грибы, шишки, ягоды, смотреть на непуганых белок и красноголовых дятлов.
Сережа забился в угол кровати. Он понял, что скучает по дому, по школе. А что с ним будет, если с папой что-то случится? И ему думалось, что это он идет по мокрому лесу с компасом в руках, сосны качаются и осыпают его иголками, иголки щекочутся и колются, он стряхивает их с одежды и из волос на землю, они тоже лишняя тяжесть, а навстречу - не разбирая пути - несется поезд, сопровождаемый стаей крупных белых волков, и слепит, слепит своими огнями. А он спотыкается о появившиеся шпалы. Стрелка крутится и крутится на оси, поезд резко останавливается. Он железный, и он сбивает магниты. А из вагона вылезает лучший друг - Тошка, и протягивает свой компас, на который железо поезда не действует. Но шпалы становятся дощатой палубой, ветер хлопает парусами и раскачивает корабль из стороны в сторону, А Сережа вспоминает, что Тошка почти не умеет плавать.
Паруса на соснах, сосны держатся корнями за палубу и думают, что они - мачты.
Палуба умолкла.
Резко наступил штиль, корабль остановился. Сережа даже не удержался на ногах, упал, ссадив себе коленки и локти, но вроде бы не занозив их.
Встал.
Ни звука. Ни скрипа, ни шороха.
Проснулся.
В комнате было светло, за окном тоже. Но холодно. И свет был холодный.
Сережа пошевелился. Одеяло упало на пол с оглушительным шумом, Сережа понял, что все-таки звуки в этом мире исчезли не до конца.
Придерживая одеяло как плащ, Сережа прошел к окну.
Выпал снег, замел все по самые окна, и даже выше.
Сережа открыл шкаф, достал спички и свечку, и поставил свечку на подоконник.
Пусть снег светится. Так папе будет легче найти дорогу.
А ветер был знатный. Сосны шатались и гнулись, заставляя Сережу замирать от страха. Но пока ни одна не упала. Они стояли - высокие, темно-темно-зеленые, не обращая внимания на уже позднюю осень.
Сережа отошел от окна - стекло было холодным и мокрым даже изнутри, и теперь он чуточку дрожал. Он взял с кровати одеяло, завернулся в него. Но одеяло тоже было холодным.
Ветер оборвал провода. Теперь не включить электрический обогреватель, а разводить огонь в печке он не умел - городской житель, дитя последних лет 20-го века. А папа был где-то в тайге, далеко-далеко, где не ловят мобильники, потому что люди бывают там раз в вечность. Мама же осталась в Москве, с младшим братишкой, слишком маленьким для тайги.
Ветер завывал, и Сереже казалось, что это вовсе не ветер - волки.
Хвоинки ложились на подоконник сеточкой, клеткой, и по этим клеткам плыли капли воды - корабли "морского боя".
А еще чудились гудки поездов. Москва - Владивосток. Девять дней. Или не здесь они ходят... Сережа не знал. Да и далеко была железная дорога, больше полусотни километров. Так что только чудились.
А Сережа с папой сюда ехали дня четыре. Устали. Земля под ногами еще долго качалась и дрожала, ее штормило. Но это не мешало Сереже ходить около папиного домика - только так, чтобы не потеряться в бескрайнем лесу, одинаковом во всех направлениях - и собирать грибы, шишки, ягоды, смотреть на непуганых белок и красноголовых дятлов.
Сережа забился в угол кровати. Он понял, что скучает по дому, по школе. А что с ним будет, если с папой что-то случится? И ему думалось, что это он идет по мокрому лесу с компасом в руках, сосны качаются и осыпают его иголками, иголки щекочутся и колются, он стряхивает их с одежды и из волос на землю, они тоже лишняя тяжесть, а навстречу - не разбирая пути - несется поезд, сопровождаемый стаей крупных белых волков, и слепит, слепит своими огнями. А он спотыкается о появившиеся шпалы. Стрелка крутится и крутится на оси, поезд резко останавливается. Он железный, и он сбивает магниты. А из вагона вылезает лучший друг - Тошка, и протягивает свой компас, на который железо поезда не действует. Но шпалы становятся дощатой палубой, ветер хлопает парусами и раскачивает корабль из стороны в сторону, А Сережа вспоминает, что Тошка почти не умеет плавать.
Паруса на соснах, сосны держатся корнями за палубу и думают, что они - мачты.
Палуба умолкла.
Резко наступил штиль, корабль остановился. Сережа даже не удержался на ногах, упал, ссадив себе коленки и локти, но вроде бы не занозив их.
Встал.
Ни звука. Ни скрипа, ни шороха.
Проснулся.
В комнате было светло, за окном тоже. Но холодно. И свет был холодный.
Сережа пошевелился. Одеяло упало на пол с оглушительным шумом, Сережа понял, что все-таки звуки в этом мире исчезли не до конца.
Придерживая одеяло как плащ, Сережа прошел к окну.
Выпал снег, замел все по самые окна, и даже выше.
Сережа открыл шкаф, достал спички и свечку, и поставил свечку на подоконник.
Пусть снег светится. Так папе будет легче найти дорогу.
