luar_soll | Рассказик

Наверно, штука была в том, что он рос один. В смысле что один среди взрослых, единственный ребенок на этой закрытой военной исследовательской базе.
Это было почти что маленькое самостоятельное государство. Далеко не каждый мог сюда войти, и совсем никто - выйти. Даже Шурка, который наверняка не знал никаких тайн, связанных со здешними разработками, потому что в двенадцать лет настолько в физике разбираться невозможно.
А у него тайны были другие... О том, что на территории базы живут лиса и выводок лисят, причем к Шурке и Алику (личности примерно двадцати лет от роду, самому младшему из сотрудников базы) они иногда даже сами подходили, тыкались мокрыми холодными носами в ладони, позволяли себя гладить, и мама-лиса была совсем не против. Скорее даже за - оставив лисят на попечение человеческих существ, она спокойно могла уйти на охоту или по другим своим лисьим делам, зная, что ее дети никуда не свалятся, не залезут в опасные места, при людях на них не нападет волк или коршун, если таковые здесь водятся. Чтобы не подвести лису, Шурка носил с собой рогатку.
Рогатка эта не соответствовала мальчишечьим стандартам, и стрелял Шурка не так, как другие. Впрочем, главное, что стрелял он метко, а остальное - приложится. Дело в том, что когда Шурка начинал работу над своим оружием, на базе еще не было Алика. А с другими взрослыми на такие темы Шурка говорить побаивался. Так что пришлось довольствоваться тем, что он прочитал в книжках. Книжек же на базе было довольно много, физики и инженеры - народ читающий, любящий приключенческие романы и фантастику. Но у Шурки вместо рогатки получилось нечто среднее между рогаткой же и арбалетом. То есть стреляло оно камешками, но Шурка обычно держал свое изделие горизонтально, а иногда даже пользовался спуском и крохотной лебедкой, если требовалось особо сильное натяжение или долгое ожидание в готовом к выстрелу состоянии. Иногда Шурка пробовал добавить к оружию еще какие-нибудь технические навороты, например, магнитный удерживатель металлических снарядов, но они оказывались сложными, неудобными или просто не работали.
Эта рогатка тоже была одной из Шуркиных тайн, как и то, что выпущенные из нее камешки то и дело перелетали через забор с колючей проволокой и видеокамерами, и Шурка все надеялся, что однажды с той стороны их найдет какой-нибудь мальчишка и таким образом узнает о Шуркином существовании.
Но пока этого, скорее всего, не происходило. Зато о существовании и технических свойствах рогатки в первый же день своего пребывания на базе узнал длинноногий отличник-третьекурсник в вытертых джинсах, ветровке и старых кедах.
Да и как не узнать, если ты планируешь получить через два года красный диплом, но летом решаешь поработать - денег слишком мало - и оказываешься на закрытом объекте, там, откуда тебе нет возврата, а дома остались мама, младший братишка и любимая девушка... И чтобы хоть как-то успокоиться - взрослому парню слезы не к лицу - ты идешь в густой лес, окружающий поселок и лаборатории...
И идешь ты спокойно между ясеней и кленов, а на тебя начинают падать желуди и шишки, хотя дубов и сосен поблизости нет. А это Шурка испытывает свою рогатку на дальнобойность, а что неподалеку ты - и знать не знает, не видит тебя за зарослями орешника.
И то ли похож был Шурка на младшего брата Алика, то ли потому, что тезки, то ли еще по какой-то причине, но сдружились они крепко. Алик рассказывал Шурки истории про мир за пределами базы, бывшие сказками теперь уже для них обоих, иногда позволял себе пофантазировать, все равно это все уже как другая планета - а Шурка именно Алику приносил все свои маленькие изобретения и просто безумные идеи.
Безумные идеи вертелись вокруг одной лишь темы - связи с внешним миром. И Шурка, и Алик просто-таки бредили степями, горами, морем, городами... Но просто так выбраться не представлялось возможным - поймают. Соорудить радиопередатчик - тоже. Все частоты прослушивались, и те, на которых шло что-то хоть немного подозрительное - глушились; передатчик не смог бы передать и одной связной фразы до обнаружения.
Шурка предложил забраться на самое высокое дерево, тем более, что Алик утверждал: город совсем не далеко. Может быть, с дерева удастся его разглядеть, а то и подать какой-то сигнал.
- Шурка, а зачем тебе дерево? - удивился Алик. - Лазерной указкой можно спокойно рисовать знаки на облаках.
А дело было зимой, облака висели низко и действительно являлись удобным холстом.
Но Шурка вздохнул совершенно по-взрослому:
- Наши увидят. И направление определят. Да и кто в наше время смотрит на небо...
С этим Алик не смог не согласиться.
Но Шурке лазить так высоко попробовал не разрешить.
Но разве станет Шурка кого-нибудь слушать? Тем более, план у него был готов. Прочная веревка, тяжелая гиря, фонарик.
Самое высокое дерево оказалось сосной. Но есть сверхдальнобойная рогатка, до веток дострелить вполне возможно, и перекинуть конец веревки на другую сторону. Гирю вкопать в землю, земля, конечно, твердая, промерзшая, но и что с того. Цель важнее. На всякий случай еще к корням привязать. Пусть даже такая страховка и не сработает, но лезть будет как-то спокойнее.
Шурка снял перчатки, засунул в карман. Фонарик - за пазуху. И полез.
Постепенно натяжение веревок на теле ослабло, будто узлы развязались, потом страховка вообще свалилась с него, болталась где-то позади.
Сосна стала очень большая, толстая, но руки и ноги будто сами находили выступы коры, легко цеплялись за них. Шурка уже совсем ни капельки не боялся высоты, балансировать ему помогал пушистый рыже-серый хвост. На мгновение он задумался, что на нем больше нет одежды, значит, нет и фонарика. Но продолжил подниматься. Хотя бы посмотреть, что творится вокруг. Хотя бы доказать самому себе, что подняться может.
Когда он добрался до ветвей, он понял, что снова обретает человеческий облик. Тело стало ощутимо тяжелее, пальцы - длиннее и слабее. Зато одежда и фонарик вернулись.
Шурка огляделся. К югу от него был поселок базы, и туда смотреть было неинтересно. А к северу - городская окраина, небольшие домики из двух-трех этажей казались мальчишке почти что дворцами.
Он послал в город пять коротких световых сигналов и стал ждать.
В одном из домов зажглось окно. Погасло. Зажглось снова.
Тоже пять раз.
Это был ответ. Потом - уже азбукой Морзе - прозвучало слово "Привет".
"Привет и тебе", - ответил Шурка.
Завязался разговор. Шурка назвался Бельчонком, не хотел раньше срока раскрывать свое собственное имя. Собеседника - точнее, собеседницу - звали Лизой.
Шурка упорно пытался скрыть, что он с базы, но понимал - девочка догадается. По тому, что он не знает элементарных вещей, по тому, откуда светит фонарик...
Но это уже не имело никакого значения.
Граница базы, конечно, просматривалась - но просматривалась на предмет людей. Главное - успевать возвращаться, пока не хватились и не стали разыскивать.
Шурка был свободен.
И Алик тоже был свободен.
Похоже, это было следствием экспериментов. Эксперимент ставился над всеми и каждым. Желание побега, наверно, было одним из условий превращения, но беда в том, что взрослые уже не желали этого, им и тут жилось и работалось хорошо. Может, даже лучше, чем на воле. Уж точно спокойнее.
Вот и все, - подумал Шурка. - Вот и все.