![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
luar_soll«С кошками нельзя». Эти слова прямо-таки преследовали нас. С кошкой можно было разве что идти прямо по улице, причем, желательно, по пустой, потому что на не пустой сразу же находился кто-то, обращавший внимание на Сфинксу, обычно ехавшую у меня за пазухой или на плече, чтобы не путаться под ногами у встречных прохожих – а значит, и на меня. Но это было все-таки доброе внимание: восхищение Сфинксиной красотой и способностью вот так вот повиснуть на мне, удивление... Да даже зависть – «дядя, я тоже хочу такую кысу» – заявил мне как-то раз мальчуган лет пяти-шести – даже зависть была белой и доброй.
Случайные встречные относятся к кошкам лучше, чем к людям
Но как только человек переставал быть случайным встречным и становился водителем ли автобуса, торговцем на рынке, охранником магазина, дежурным по станции метро, а иногда - и просто дворником или скучающей сварливой старушкой, строгий запрет звучал рефреном некой бесконечной песни, основанной на диссонансе и повторении этого диссонанса.
Чаще всего я повиновался – разворачивался и уходил.
Кое-то из них относился к нам чуть ласковее и советовал в следующий раз брать переноску или хотя бы сумку, но...
Во-первых, у меня не было денег. Еле хватало на изредка поесть.
Во-вторых, Сфинкса была больше чем кошкой. А сумка приравнивала ее к просто кошкам, четко указывая ей на ее место, четко говоря: главный сегодя – человек. То есть я.
А значит, этому не бывать.
Человеческий и кошачий ангелы – равны. Тем более, когда человеческий давно уже потерял свои крылья.
Случайные встречные относятся к кошкам лучше, чем к людям
Но как только человек переставал быть случайным встречным и становился водителем ли автобуса, торговцем на рынке, охранником магазина, дежурным по станции метро, а иногда - и просто дворником или скучающей сварливой старушкой, строгий запрет звучал рефреном некой бесконечной песни, основанной на диссонансе и повторении этого диссонанса.
Чаще всего я повиновался – разворачивался и уходил.
Кое-то из них относился к нам чуть ласковее и советовал в следующий раз брать переноску или хотя бы сумку, но...
Во-первых, у меня не было денег. Еле хватало на изредка поесть.
Во-вторых, Сфинкса была больше чем кошкой. А сумка приравнивала ее к просто кошкам, четко указывая ей на ее место, четко говоря: главный сегодя – человек. То есть я.
А значит, этому не бывать.
Человеческий и кошачий ангелы – равны. Тем более, когда человеческий давно уже потерял свои крылья.
