(no subject)

На прибывающий поезд в сторону станции NN посадки нет. Просьба отойти от края платформы.
Столь привычная фраза. Столь раздражающая, когда едешь домой поздно вечером или просто куда-то опаздываешь. Столь обычная в перегруженном столичном метро.
Поезд. Похож на вот эти, что на автомате называешь "новыми", хотя... Сколько там лет они уже ходят по твоей родной ветке? Да даже не похож, а явно из таких. Только короткий, всего три вагона. И лампы притушены, пусть и не до полной темноты.
Одно необычно. Ты привык, что такие поезда - это практически летучие голландцы метрополитена, пустые, безлюдные, разве что вот машинист на месте, куда еще ему деваться. А этот...
Ты встречаешься взглядом с человеком. Кажется, все-таки девчонкой, но наверняка не скажешь, джинсовая рубашка достаточно свободная, короткие светло-рыжеватые волосы в полном художественном беспорядке, а что за свет далеких звезд в серых глазах - не успеть понять.
И поезд пройдет мимо, и ты, конечно, сядешь на следующий, нормальный, но вряд ли забудешь эту встречу, эту девчонку, а месяцы ли или годы спустя - тебе откроет двери другой, такой же ничей, такой же призрачный поезд подземки, откроет тебе одному, и увезет тебя...
Куда - того никому, кроме тебя, знать не дано.

Мандиола Хайме Бустос, "Я - кот и мореплаватель"

Небольшая детская книжка. Зато почти про мое тотемное существо - про котенка, который был талисманом команды бамбукового плота, почти пересекшего Тихий океан с запада на восток.
Книжка забавная и котенок на картинках смешной)

Анатолий Алексин, т. 1

Может быть, мне это только глючится и кажется, но помнится, что когда мне было лет 12, мама пыталась вспомнить, что она сама читала в журналах плюс-минус в этом же возрасте. Такого, что стоило бы почитать мне. И вспомнила она Крапивина и Алексина.
Вышло так, что в магазине нам тогда попался Крапивин, "Мальчик со шпагой", который был радостно приобретен и зачитан до дыр, а вот Алексина мне довелость прочесть лишь восемью с хвостом годами позже. И читая не мог не задумываться, а что бы было, если бы я его прочел еще тогда, вместо Крапивина.
И сравнение таково - Крапивин - более истинный, Алексин более (про)жизненный.
Книги Крапивина жестче, сюжетнее, романтичнее. Честь, благородство, творчество, надежда, любовь.
Алексин обычнее. То, что сейчас принято называть словом "лытдыбр". У него другие ценности, это ясно видно на примере "Безумной Евдокии".
Нет, в той конкретной ситуации, которую он описывает, он даже прав. Но ведь он и расставил акценты именно так, а не иначе, чтобы и казаться правым. И получается довольно жесткая полемика с Крапивиным. Да и в "Позавчера и послезавтра" тоже, пожалуй, Крапивинские герои бы разрулили эту ситуацию, причем каким-нибудь другим способом.
Но с третьей стороны, это тоже правда, это тоже жизнь, причем более близкая к существующей реальности. И пишет Алексин на самом деле хорошо. Только вот "алексинских мальчиков" как характеристики людей определенного склада, не существует. И я точно знаю, что на книжках Алексина из меня бы не выросло то, чем я являюсь сейчас. А то, что выросло, мне, в сущности, нравится, а в том, что не нравится, Крапивин не виноват.

АПД. Немного погорячился, когда говорил, что Алексина прочел впервые в двадцать лет.
Есть ощущение, что повесть "В стране вечных каникул" я-таки читал, причем в начальной школе. Или что-то очень на нее похожее.
А вот повесть "Саша и Шура" мне, кстати говоря, понравилась.

Обыкновенное чудо, старая версия

Когда уже привык к одному (захаровскому) варианту экранизации, другие что экранизации, что постановки уже не особо воспринимаются.
Старая версия ОЧ более земная, более советская, хотя время-место действия я бы определил как Крым, начало 20го века. Она больше фильм и меньше театр. В ней нет особого волшебства дома Волшебника. Но когда не смотришь фильм, а только слушаешь, понимаешь, что старая версия тоже правильная. Просто совсем другая.
Итого: весьма любопытно, но Захарову сильно уступает

Кен Кизи, "Над кукушкиным гнездом"

Пока читал, пытался понять, что ж в этом романе такого культового. Вроде бы даже в конце концов смог предположить, но сформулировать не могу.
Как мне кажется, по сути своей это антиутопия, в родстве с "Мы" и "1984", "Улиткой на склоне". Кстати да, на творчество поздних Стругацких оно похоже по атмосфере и степени непонятности. Но Стругацкие наши, потому ближе.
Ну так вот, по сути оно антиутопия, вот только неясно, то ли антиутопия вообще, то ли в пределах лишь одной отдельно взятой психбольницы. Но вроде все-таки вообще.